Помню, как вошла в столовую новой школы и словно получила удар под дых. Я училась в шестом классе. Моя семья только что переехала из Вирджинии в Огайо. Сначала я ходила в местную католическую школу, но вскоре стала умолять родителей перевести меня в государственную: девочки были со мной ужасно жестоки. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, насколько жестоки они были.
Моя девичья фамилия — Акерман. В шестом классе у меня стала жирной кожа и появились прыщи, поэтому меня дразнили «Лизой Акнеман». Когда родители решили перевести меня в другую школу, я почувствовала облегчение. Но вскоре выяснилось: неважно, католическая школа или государственная — девочки всё равно могут быть жестокими.
Сначала девочки приняли меня в свою компанию
Они пригласили меня за свой столик в столовой. Я и не подозревала, что ради меня они прогнали оттуда другую девочку. Я была так благодарна, что у меня появились подруги, и при этом оставалась немного наивной. Возможно, потому, что в моей семье все поддерживали друг друга, и я думала, что за её пределами люди тоже так поступают.
Однажды я вошла в столовую и чуть не выронила бумажный пакет с обедом. Я посмотрела на столик, за которым сидела всю первую неделю в новой школе. За ним было восемь девочек — максимально возможное число для одного столика. Две «предводительницы» посмотрели на меня, что-то прошептали остальным, и все обернулись ко мне и засмеялись.
У меня упало сердце. Я подошла к столику и тихо спросила: «Мне здесь найдётся место?» Я надеялась, что ошиблась и всё не так, как кажется. Я словно перестала чувствовать ноги, у меня закружилась голова.
Не помню, что они ответили, но, должно быть, я всё поняла: помню, как отвернулась и быстро стала искать, куда сесть. Столовая была маленькой, и скоро кто-нибудь заметил бы, что я стою одна. Мне не хотелось, чтобы на меня смотрели. В ушах звенело, ладони стали влажными, сердце колотилось. Шёпот и смешки восьми девочек будто вонзались мне в спину. Никто не дрался и не устраивал сцену, поэтому дежурившие за обедом учителя ничего не заметили.
Я увидела свободный столик и села за него. Мне хотелось плакать, но я не заплакала.
Два месяца я сидела одна
В конце концов я стала общаться с другой компанией. За те два года, что мы прожили в Огайо, у меня случалось и хорошее. С одной подругой из того времени мы дружим до сих пор, и она по-прежнему одна из моих лучших подруг. Но две девочки, прогнавшие меня из-за столика, продолжали издеваться надо мной. Теперь, будучи психотерапевтом и взрослым человеком, я могу назвать их булли. Это были такие «подруги», которые приглашали тебя в гости, и ты думала: «Как хорошо, мы снова дружим!» — а потом они плохо отзывались о тебе или унижали тебя.
С подобным сталкиваются и дети, и взрослые
Одна моя знакомая мама рассказала, что помахала двум разговаривавшим мамам, а те посмотрели на неё и рассмеялись. Такое бывает в детстве, но случается и между взрослыми женщинами.
Как психотерапевт, я хорошо знаю: люди причиняют боль другим, когда сами страдают. Я консультировала и тех, кто травит, и тех, кого травят.
Работая с родителями, я также вижу, как, когда жизнь детей заслоняет нашу собственную, мы — сознательно или неосознанно, на уровне телесной памяти — вспоминаем, как нас самих ранили, отвергали и предавали. Даже пережитое и исцелённое, это снова отзывается в нас и делает уязвимее.
Мне довелось вновь почувствовать эту уязвимость. Но сначала я хочу рассказать, к чему привёл этот опыт, — о том, что мне удалось из него вынести.
Я научилась замечать тех, кто остался в стороне
После этих болезненных переживаний я стала человеком, который замечает тех, кто оказался за бортом, и старается привлечь их к общей компании. Я умею принимать людей и помогать им почувствовать, что они важны и принадлежат к общему кругу.
Годами практикуя осознанность и сострадание, я училась создавать пространство, в котором можно принять всё, что есть, и оставаться рядом с любыми возникающими чувствами — даже с неприятными, тяжёлыми и постыдными сторонами себя. Я училась прощать.
Я простила тех двух девочек, хотя они не просили у меня прощения. Я стараюсь и принимать прощение, и прощать других — тех, кто причинил боль мне, и тех, кого обидела я. Прощение не исключает никого и ничего: в нём есть место каждому.
Я стараюсь принимать людей и в своей работе
Работая психотерапевтом и коучем с отдельными людьми и группами, я могу быть рядом с человеком и помогать ему учиться принимать себя целиком — в том числе те свои стороны, от которых он отказался, которые игнорировал, пытался заставить замолчать или оттолкнуть. Я сопровождаю клиентов, пока они учатся видеть: попытки что-то исключить только усиливают страдание.
Я стараюсь принимать детей в нашей семье
Мы с Брайаном стараемся показывать детям, что такое сострадание и сопереживание. Мы создаём для них пространство, где они могут осознанно назвать и выразить всё, что с ними происходит. В хорошие дни я могу сказать: «Я побуду с тобой. Я буду рядом, пока ты через это проходишь». Конечно, бывают дни, когда я теряю терпение и срываюсь на них. Тогда мы начинаем заново: снова сближаемся и по-человечески, неидеально принимаем даже такие моменты нашей семейной жизни.
Мы всей семьёй стараемся принимать других
Для нас важны общность и пространство, в котором взрослые и дети дома, в нашей жизни и в наших сердцах могут почувствовать себя любимыми и принятыми такими, какие они есть.
Мягкость, сострадание и внимательное отношение помогли мне преобразить ранний опыт отвержения, предательства и боли. Благодаря любви и практике осознанности я научилась принимать всё — и с большой долей милосердия превратила болезненный опыт в сострадательные объятия, тёплые слова, готовность протянуть руку и быть рядом.
Эти воспоминания и сейчас делают меня уязвимой. И это хорошо, даже священно: благодаря им я замечаю боль других и могу отнестись к ним бережно. Они дают возможность углублять практику осознанности и сострадания — раскрывать сердце ещё шире.
Так было, когда моя четырёхлетняя дочь пришла домой из дошкольной группы и снова рассказала о случившемся в школе с одной девочкой. Подробности — не моя история, чтобы делиться ими, но рассказ дочери разбил мне сердце. Я поговорила об этом с несколькими мамами и благодарна, что рядом есть те, кто, как и я, старается принимать других — и в нашей компании, и в жизни наших детей. Я поговорила с мужем. И, что важнее всего, — с дочерью.
Когда моя дочь — как и ваша дочь — будет вспоминать детство, она расскажет свою историю. Я надеюсь, в ней будет рассказ о том, как мы были рядом с нашими девочками и помогали им поверить в собственные силы.
Надеюсь, однажды наши дочери смогут сказать:
- «Родители вступались за меня и поддерживали меня в ситуациях, когда требовалось вмешательство взрослых. Они не действовали из страха или злости: ждали, старались разобраться, молились и наблюдали».
- «Я научилась преодолевать трудности в отношениях с девочками и женщинами так, чтобы уважать тело, чувства, опыт и потребности каждой».
- «Я научилась находить близких по духу женщин, просить о помощи и быть рядом с теми, кто поддерживает и уважает друг друга».
- «Я научилась говорить открыто и за себя, и за других, когда сталкиваюсь с несправедливостью: на игровой площадке, в школьных коридорах или на международных переговорах о мире».
- «Я научилась принимать других и осознанно быть рядом со всем, что происходит у меня внутри. Научившись принимать себя, я стала принимать других и поддерживать их».
В моей практике медитации, сострадания и осознанности ничто не исключается. Исключение причиняет страдание, принятие помогает исцелению. Это путь к подлинной свободе.
Я показываю дочери пример
Я знаю, что и вы хотите подавать такой пример своей дочери. Вы — безопасное пространство для неё. И я знаю, что вы делаете всё, что в ваших силах.
Так мы можем изменить культуру жестокости между девочками: быть рядом, принимать, любить, поддерживать и уважать наших дочерей. И показывать им пример тем, как мы обращаемся с другими женщинами.
Если вы растите дочь — любого возраста, — представьте, что однажды она расскажет вам такую историю. Можете ли вы создать пространство, где она сможет поделиться пережитым, а вы будете рядом и поможете ей поверить в себя? Можете ли вы представить, что растите девочек, которые умеют принимать других?
Представьте, что все мы учимся принимать людей, а конфликты, обиды и неуверенность разрешаем с уважением и состраданием.
Как изменился бы мир, если бы мы растили дочерей, которые умеют назвать свои чувства и описать происходящее? Которые знают, как выступить против несправедливости, верят в свою внутреннюю ценность и принимают других, а не отвергают их — потому что уверены в себе и научились прислушиваться к внутреннему голосу?
Нам нужно представить себе такой мир и создавать его — ради всех женщин, наших дочерей и всего мира.